«Дед Фелиции рассказывал внучке, что кукла не принадлежит к миру живых, но и к миру мертвых – тоже. Промежуток, грань, обоюдоострый нож. Поэтому кукле разрешено делать то, что запретно и для людей, и для вещей. Выходить за пределы ограничений, положенных материи. Объединять возможное с невозможным. Каким образом? – зависит от мастерства кукольника.»
Генри Лайон Олди. Кукольных дел мастер
Не знаю, кто и когда мастерил эту куклу. Я купила ее в магазине подержанных вещей.
Широко распахнутые глаза поблескивали на матовом фарфоровом личике, обрамленном коричневатыми с искринкой локонами. Длинное голубое платье с воланами в мелкий цветочек мило сочеталось с букетиком цветов на белой соломенной шляпке, под подбородком бант из атласных лент - завязок. На ногах светлые туфельки, под платьем белые панталончики, украшенные ришелье. Весь кукольный облик указывал на то, что передо мной романтичная барышня. Взгляд ее синих глаз показался мне задумчивым. И я уже знала, что из магазина уйду не одна.
С тех пор эта кукла живет у меня, сама по себе, своей совершенно невидимой кукольной жизнью. Со временем я почти перестала ее замечать. А недавно мне нужна была модель для фотоэкспериментов в низком ключе. Избавившись на время съемки от ненужных кукольных "рюшечек, шляпок", мы стали играть с моей фарфоровой барышней... со светом и тенью, с отражениями и немного.. в жизнь :)
В атмосфере полумрака при определенном освещении мне вдруг показалось, что кукла моя и правда вот-вот оживет. От игры теней чудилось, что выражение фарфорового лица то и дело меняется, а задумчивое выражение глаз оживилось огоньком проснувшегося интереса. Но на то я и знатная фантазерка..
